Клан

Пролог

Темные дела обычно предпочитают случаться в ночное время. И потому нападение троих людей на беспечного прохожего было особенно неожиданным - в самый полдень, когда отвесно падающие с неба солнечные лучи выжгли почти все тени.

Нападение было явно спланировано заранее - уж очень профессионально троица опрокинула наземь четвертого и принялась методично его избивать, выколачивая из него жизнь так, как бывалая хозяйка выбивает пыль из старого ковра.

Пострадавший тоже не тратил силы на бессмысленные крики о помощи, а весь свернулся и сжался, накрыв руками голову, будто тоже отыгрывая заранее спланированную роль.

Впрочем, звать на помощь все равно было бесполезно - улицы, залитые полуденным летним солнцем, были пусты, а если кто-то случайно что-то увидел, то поспешил бы скорее убраться подальше, чтобы не стать следующей жертвой.

Мало ли что случается на улице, и если тебе дорога твоя жизнь - лучше не ввязываться в чужие беды.

Тем более удивительным оказалось появление на пустой улице юной девушки, которая, вместо того, чтобы бежать прочь, подошла ближе, словно пытаясь разгадать, что здесь происходит.

Один из троих оглянулся, оценивающим взглядом пробежал по ладной девичьей фигурке, хищно осклабился и произнес:

- Шла бы отсюда, милочка, не до тебя сейчас...

Он хотел было вернуться к прерванному занятию, но девушка, не вняв мудрому совету, подошла еще ближе.

На короткое мгновение все застыли. Четыре пары глаз - три изумленных и один осторожный - сошлись на девушке, которая совершенно спокойно разглядывала лежащего на земле.

Первым очнулся тот, который советовал девушке покинуть место происшествия.

- Слышь, красотка, ты блаженная что ли?..

Он протянул руку, чтобы схватить девушку, но та вдруг шагнула к нему и толкнула его двумя руками в грудь.

Дальше было еще удивительнее. Толчок девушки вроде был не очень сильный, однако здоровый крупный мужчина вдруг отлетел к стене дома, которая находилась позади него, будто его к ней притянули, да так сильно ударился, что удар выбил из него дух и он, уже без сознания, мешком осел на пол.

Двое оставшихся, переглянувшись, разошлись в разные стороны и одновременно напали на девушку сразу с двух сторон. У одного из них в руках блеснул металл.

Однако девушка схватила одного из нападавших за руку и с силой дернула на себя. А когда он полетел на нее, будто камень, выпущенный из пращи, то девушка отступила в сторону, и тот налетел на второго нападавшего. Они упали наземь, а когда попытались подняться, девушка подошла к ним, схватила за воротники и легонько сшибла их лбами. Послышался пугающий звук треснувших костей и два тела безжизненно повалились наземь.

Девушка подошла к избитому, присела, просунув под тело руки, и легко, будто тот был пушинкой, подняла его.

- Сумка... - еле слышно прошептал он, - не дай им забрать сумку...

Девушка присела, подхватила большую сумку и вновь легко выпрямилась.

Несколько шагов и она скрылась за поворотом дороги вместе со своей ношей.

Когда троица очнется, они будут долго гадать над тем, что здесь произошло и кем была та девушка.

Один из них будет уверен, что в волосах девушки он заметил рога, но не станет ничего об этом говорить...

Тогда

Мой отец часто повторял: "Самое главное - это клан".

Но для меня его слова долгое время не имели никакого смысла, так как все, что окружало меня тогда - это был клан.

И если все вокруг - клан, то как тогда он может быть главнее самого себя?

Конечно, я знала, что помимо чернорогих, нашего клана, существуют и другие. В доме отца нередко появлялись люди с белыми и золотыми рогами. Иногда они были гостями, иногда заложниками. Но, независимо от обстоятельств, с ними обходились как с самыми важными персонами.

Поэтому я иногда представляла себе, как волею судьбы оказываюсь среди чужих, и как, с холодной вежливостью, со мною обходятся люди с белыми или золотыми рогами.

Но фантазии эти, хоть и были красочны, как переливающиеся всеми цветами мыльные пузыри, были похожи на сны - столь же несбыточны.

А клан чернорогих был всегда. Всегда и везде, куда бы я не направилась и где бы я ни оказалась.

И всегда меня окружало множество близких людей - родители, сестры и братья, дедушка с бабушкой, бесчисленное количество дядей, тетей и целая бесконечность других родственников пятого или десятого колена.

Клан чернорогих был миром, который окружал меня с самого рождения, и чего-то иного я себе представить не могла.

А если ничего иного нет, то как может быть что-либо главнее самого?

Поэтому слова отца звучали для меня просто как заклинание или молитва, которые не иели практического смысла, но которые нужно было принять к сведению, так как они были немаловажной частью существующего бытия.

Сейчас

Ноша Аски была ей не в тягость.

Хотя образ тоненькой хрупкой девушки, несущей на руках здоровенного мужика, мог бы удивить любого и, случись такое, невольный свидетель стал бы тереть глаза, чтобы подтвердить, что это не морок.

Так вот, Аски бы могла нести свою ношу еще очень долго. Однако в этом мире она оказалась совсем недавно и совершенно не представляла, куда ей следует идти. Поэтому, оказавшись у небольшой рощицы чахлых деревьев, она положила избитого человека в тень и стала думать, что делать дальше.

Пусть даже ей только казалось, что она думает о том, как быть дальше. Так как это был куда более простой вариант, чем тот, где ей пришлось бы задать себе иной вопрос: "Зачем я спасла этого человека?"

Не вмешиваться в то, что тебя лично не касается - наверное самое важное правило для того, кто отправился путешествовать между мирами. Это как картины, висящие на стенах - все, что там изображено, даже самое-самое ужасное, для тебя лично имеет мало смысла, так как ты не знаешь, что там было до того момента, когда твой взгляд соприкоснулся с этим, и что будет после - когда ты пройдешь дальше.

Аски впервые путешествовала, однако, как и любому другому страннику, ей не нужно было объяснять простых правил - каким-то образом знание уже было с ней, как только она пересекла границу сияющего портала. Это своего рода защита странствующего сквозь миры.

И все же - случилось то, что случилось. И теперь Аски оказалась здесь. И ей необходимо действовать. Иначе, если спасенный умрет, ее вмешательство окажется напрасным.

Пока Аски думала обо всем этом, мужчина пришел в себя.

- В сумке, - сказал он, - синяя баночка. Две таблетки. Нет... лучше три.

Аски расстегнула сумку, принялась там рыться, пока наконец не нашла небольшой флакончик из синего стекла.

Откупорив крышку, Аски ссыпала на ладонь три капсулы и одну за другой положила их в рот мужчине.

То, что произошло дальше, было больше похоже на чудо. Буквально на глазах у Аски мужчина стремительно стал выздоравливать. Сначала побледнели кровоподтеки, спала с лица опухоль, мутный взгляд стал осмысленным. Мужчина сел, потом попытался встать. Удалось это ему не сразу, но с помощью Аски он наконец поднялся на ноги.

Взяв из рук Аски синий флакон, мужчина достал еще две капсулы и проглотил их. Теперь он выглядел почти здоровым, хотя в глазах появился безумный лихорадочный блеск.

- Быстро! - сказал он, - меня надолго не хватит!

Он подхватил сумку и рванулся вперед. Не говоря ни слова, Аски последовала за ним.

Мужчина спешил, шагая широкими шагами, так что Аски сначала пришлось бежать за ним. Но не успела она устать, как тот начал быстро терять темп.

- Действие таблеток заканчивается, - сказал он, обернувшись к Аски, - но осталось совсем немного.

И все же исцеление от магического средства испарялось столь же стремительно, как и начало действовать.

Аски подставила плечо теряющему равновесие мужчине и подхватила падающую тяжелую сумку.

Он навалился на нее всем телом.

- Ищи большой дом, - сказал он, - спроси Магнуса. Скажешь ему: "Франц просит вернуть долг".

Аски кивнула.

Они успели пройти совсем немного, когда Франц вновь впал в беспамятство. Однако им все же удалось добраться до большого трехэтажного дома, который горой возвышался над своими одноэтажными соседями и напрасно пытался укрыться высоким каменным забором.

Здесь на улице было много людей, поэтому Аски аккуратно положила Франца на землю и стала стучать в массивные ворота.

В воротах открылась небольшая щель и чей-то взгляд стал внимательно изучать Аски.

- Франц просит вернуть долг, - сказала Аски.

Щель закрылась. Ждать пришлось долго, но в конце концов ворота распахнулись. Какой-то здоровяк поднял тело Франца, закинул на плечо и приглашающим жестом махнул Аски.

С телом Франца на плече здоровяк закрыл ворота и направился в дом. Аски последовала за ним.

Когда они вошли в дом, здоровяк положил Франца на большой деревянный стол, где его принялся ощупывать неизвестный старик, уже с седой бородой, но вполне еще крепкий.

- Меня зовут Магнус, - сказал старик, - кто его так обработал?

Аски пожала плечами.

Старик разжал ладонь Франца и нахмурился, обнаружив флакон из синего стекла.

- Сколько капсул он съел?

Аски показала Магнусу раскрытую ладонь.

- Пять? - взгляд старика помрачнел, - это... очень плохо.

Он замер, задумавшись.

- Сделаю, что смогу, - наконец сказал он, скорее самому себе, нежели Аски, - надеюсь, он родился под счастливой звездой.

Тогда

Даже среди чернорогих, которые всегда были сильнее белорогих и тем более золоторогих, мой отец слыл силачом.

Однажды он поднял целый дом, повернув его так, чтобы солнце с утра не будило мою мать. Да, на самом деле то был небольшой летний дом, высотой всего в два этажа, но вряд ли кто еще из чернорогих смог бы повторить данный подвиг.

При такой феноменальной силе, это был удивительно добрый и мягкий человек. И все чернорогие говорили, что именно добрый нрав помешал моему отцу стать главой рода.

Но отец никогда и не жаждал кем-то командовать. Скорее, наоборот, он сильно расстраивался, если необходимость заставляла его поручать кому-либо какое-то дело, и предпочитал все делать самостоятельно. И когда моя мать, разродившись последним - восьмым - ребенком, взяла управление домом на себя, отец, кажется, вздохнул с облегчением, и отныне с легкой душой все дни проводил на фермах, выращивая виноград, гранат, сливу, яблоки, вишню и все остальное, из чего можно было приготовить вино, а в выходные дни либо сидел в библиотеке, либо перекладывал в погребе бутылки с вином, многие из которых были старше его самого.

При этом отца нельзя было назвать замкнутым и нелюдимым. Он любил устраивать шумные праздники с застольями по поводу и без, но все-таки именно среди виноградных кустов и в узком кругу семьи можно было узнать его настоящего, таким, каким знали его немногие - его жена, его дети, его работники, да двое-трое самых близких братьев-сестер.

И когда заходили разговоры о мире, политике и о том, что никак не могли поделить между собой кланы чернорогих, белорогих и золоторогих, отец обычно старался забраться в самое дальнее кресло, чтобы никому не вздумалось спрашивать его мнения.

Лишь достаточно повзрослев, я узнала, что отец придерживался крайне непопулярного взгляда, что каждый из трех кланов должен существовать так, как считает нужным, и не мешать жить другим кланам.

А подавляющее большинство считало, что только один единственный клан имеет право управлять всем, тогда как остальные кланы должны, конечно же, это право признавать. Вот только каждый клан считал, что им и только им самой судьбой предначертано стоять во главе всех кланов.

Сейчас

- Идем, - Магнус махнул Аски рукой, найдя ее в библиотеке.

Аски отложила книгу, которую читала (точнее пыталась читать, но ей все никак не удавалось сосредоточиться на повествовании), встала и пошла за стариком.

Впрочем, следуя за ним, Аски поняла, что на самом деле Магнус выглядел гораздо лучше, чем пытался показать - шаг был твердый и уверенный, осанка прямая, а в руках чувствовалась сила.

Магнус вывел Аски во двор, и подвел большому деревянному ящику, который лежал на земле возле деревянной телеги с большими колесами.

- Возьми этот ящик и поставь его на телегу, - сказал Магнус.

Аски подошла к ящику и попробовала его приподнять. Тот оказался тяжелым, будто был набит камнями.

Аски присела, просунула руки в выемки (размаха ее рук еле хватило) и, поднатужившись, подняла тяжелый ящик и поставила его на телегу.

Телега жалобно скрипнула, принимая груз.

Магнус, с интересом следивший за Аски, удовлетворенно кивнул.

- Пошли, - старик снова махнул рукой и они тем же путем вернулись в библиотеку.

Усадив Аски в большое кресло, Магнус сел напротив - в другое такое же, и начал говорить.

- Все, что я сейчас скажу, не требует ответа, так что если тебя сдерживает какая-то тайна или клятва, то можешь просто ничего не отвечать.

Аски медленно кивнула.

- Наш мир редко посещают гости из чужих земель. Но все-таки иногда попадают. Мой прапрадед знал одного такого иномирца. Много лет назад он помог ему. У этого чужака были рога на голове и он обладал могучей силой - легко мог поднять лошадь вместе с седоком. А однажды, рассказывал прапрадед, даже сам убрал с дороги упавшее дерево, такое огромное, что его наверное не смогли бы поднять даже десять человек.

Аски молча слушала.

- Мне нужно было убедиться, - продолжил Магнус, - что у тебя на голове не просто новомодная игрушка, какие постоянно выдумывают юные девушки, и попросил своего слугу набить деревянный ящик чем-нибудь тяжелым. Он сложил туда мешки с песком.

Аски кивнула.

- Но не все в нашем мире лояльно относятся к иномирцам, - сказал старик, - особенно к тем, которые обладают какими-то чудесными и опасными умениями. Так что советую тебе впредь появляться на улице только с покрытой головой и тщательно скрывать, какой могучей силой ты обладаешь.

Аски снова кивнула.

- Вот и хорошо, - сказал Магнус, - а об остальном мне лучше ничего не знать. Как говорят, чем меньше знаешь, тем меньше сможешь разболтать. А я никогда не был особо болтливым.

Не дожидаясь ответа, старик встал и удалился, оставив Аски с книгами.

И лишь оставшись наедине с самом собой, Магнус пробормотал, обратив хмурый взгляд в пустоту:

- А бедняге Францу такой козырь ох как пригодится...

Тогда

Если ты являешься младшим ребенком в большой богатой семье, то тебе совсем не обязательно спешить взрослеть.

Именно это и случилось со мной, поэтому я очень долго продолжала жить с уверенностью, что мир делится на два противоположных полюса: вкусно - не вкусно, весело - скучно, хороший - плохой, черный - белый (или золотой), свой - чужой.

Однако даже в таких условиях рано или поздно приходится вырастать из себя.

Первый раз мой уютный простой мир разрушился, когда в нашем доме появились две женщины из клана золоторогих - мать и дочь, девочка примерно моего возраста.

Отец этой золоторогой девочки взял у нашего клана большую сумму денег, а свою жену и ребенка оставил в залог.

Не знаю, для чего ему нужны были деньги, да и не очень-то мне было это интересно, но семья золоторогих была из самых высших элит, так что к ним в нашем доме проявляли особое внимание.

И меня приставили к золоторогой девочке в качестве спутницы по играм.

- Будет, чему поучиться, - сказала мне мать, хотя я сильно сомневалась, что кто-либо из золоторогих может меня чему-то научить.

Да и та девочка мне совсем не понравилась. С эдаким презрением она смотрела на все вокруг и многим в нашем доме была недовольна.

Тогда мне не удалось разглядеть, что за этой маской презрения скрывался обычный испуганный ребенок. Я больше думала о самой себе, чем о тех, кто меня окружает.

- Представь, что ты вдруг оказалась одна-одинешенька в доме золоторогих, - как-то сказала мне бабушка, - и твоя жизнь зависит от нескольких жалких золотых монет.

Но я и помыслить о таком не могла. Хорошо, что юность и одиночество оказались способны растопить даже самые огромные глыбы льда, так что уже через несколько дней мы с этой девочкой почти подружились.

И хотя, в силу обстоятельств, нам приходилось держать дистанцию, мы даже без слов так хорошо понимали друг друга, будто были родными сестрами - разлученными, живущими в разных семьях, но ощущавшими какое-то особенное одиночество, будто утеряли частичку своей души.

Через какое-то время их отец вернул деньги и забрал свою семью назад.

И, вот удивительно, хотя мы играли столько дней вместе, я так и не узнала имени моей невольной подруги, так как некому было позвать ее по имени, а мать называла девочку при мне только лишь уменьшительными прозвищами.

Казалось, когда они наконец покинули наш дом, ставший им временной тюрьмой, я должна была довольно скоро забыть про нее, однако иногда, совсем некстати, она вдруг появлялась в моем сознании, как будто напоминая, что не всегда в этом мире плохое является плохим, а чужое - чужим.

Сейчас

Как только Франц смог самостоятельно встать на ноги, он устроил показательную демонстрацию специально для Магнуса.

На большой деревянный стол водрузили металлическую чашу, заполнив ее водой наполовину, рядом положили пару тарелок, нож, вилку и сахарницу с солонкой.

С одной стороны стола стоял Франц, напротив него - Магнус, позади высился неизменно сопровождающий Магнуса здоровяк. Аски наблюдала за ними, стоя поодаль.

Франц высыпал в воду две большие ложки сахара, обильно посолил, извлек из своей сумки свернутую рулоном ткань, развернул и переложил в воду нечто, что больше всего напоминало обычный блин из теста, из которого потом пекут лепешки.

Блин погрузился в воду и некоторое время ничего не происходило. Потом вода запузырилась, и по всей комнате распространился запах, напомнивший Аски аромат сыроварни.

Поверхность воды в чашке покрылась тонкой молочного цвета пленкой, которая с каждым мгновением становилась все плотнее, края медленно вздувались, выпуская порциями сырный запах и с чмоканьем опадая назад, но скоро пленка на поверхности стала настолько плотной, что поднимающийся внизу воздух уже не мог ее приподнять и со свистом протискивался в тонкую щель у краев чаши.

Когда свист наконец прекратился, Франц рукой вынул из чаши некую массу, перевернул ее, ножом срезал верхний тонкий слой, вернув его на ткань, а остальное выложил на тарелку.

Ткань он свернул рулоном и убрал ее в свою сумку, а от того куска, что был на тарелке - отрезал несколько небольших ломтей.

Взяв один ломтик, Франц положил его в рот и принялся жевать. Рукой он сделал жест, предлагая и другим попробовать.

Аски подошла, взяла ломтик и немного откусила. По вкусу это действительно напоминало сыр, точнее - хлеб с сыром, смешанные в единую массу. Вкус был правда немного пресноват, но оказалось вполне съедобно.

Магнус взял ломтик, долго его рассматривал, нюхал и лишь потом решился попробовать. Он долго жевал, обратив взгляд вверх, проглотил и наконец, глядя на Франца, кивнул.

- Можно еще запечь или зажарить в масле, - сказал Франц - а если добавить специй - будет просто огонь.

Магнус заглянул в чашку с водой.

- Вода чистейшая, - сразу же отозвался Франц, - можно пить, но в ней не остается ни солей, ни минералов. Можно было не добавлять сахар и соль, но тогда процесс был бы более долгим. Да и масса продукта была бы заметно меньше.

- Дистилляция, - прокомментировал Магнус.

Франц кивнул.

- А там что? - Магнус всматривался в воду.

- А, это, - Франц погрузил руку в чашку и когда вытащил, на ладони его лежали крохотные кристаллики.

Магнус взял один и принялся рассматривать на свет. Франц протянул ладонь к Аски и она тоже взяла один кристаллик.

- Красивые, но практической пользы от них никакой, - сказал Франц, - по крайней мере, я не нашел. Излишки производства. Я даже не знаю, что это такое.

- После термообработки процесс уже невозможен? - Магнус скорее утверждал, чем спрашивал.

Франц снова кивнул.

- Превосходно, Франц, - после долго молчания сказал наконец Магнус, - ты решил одну из самых главных проблем человечества - проблему питания. Это флора или фауна?

- Я сам еще не разобрался, - ответил Франц, - оно обладает свойствами того и другого.

- Минусы? - спросил Магнус.

- Никаких, - уверенно ответил Франц, но все же уточнил, - пока никаких.

- Теперь понятно, почему тебя хотят убить, - резюмировал Магнус.

- Да, - согласился Франц и наконец задал самый важный вопрос, - так ты в деле, Магнус?

Магнус отрицательно покачал головой.

- Я уже слишком стар, чтобы втягиваться в такие опасные игры, - сказал он, - и тебе бы не советовал, так как ставки слишком высоки. Но ты еще слишком молод и вряд ли будешь слушать старика...

- Черт, Магнус! - не выдержал Франц, - этим не должен обладать кто-то один! Задумайся, сколько людей может спасти это открытие?!

- Я же говорил, что ты не будешь слушать, - вздохнул Магнус.

- Ты прав. Ты действительно слишком стар, - Франц похоже был зол и разочарован, - из-за таких как ты...

- Замолкни, Франц! - перебил его Магнус, - пока не наговорил лишнего. По твою голову сейчас слишком много охотников, чтобы ты мог позволить себе гнев и обиды. А если тебе не дорога твоя жизнь, то подумай хотя бы о судьбе этой юной особы, которой, кстати, ты уже задолжал.

Франц посмотрел на Аски и его плечи поникли.

- Прости, - тихо сказал он, - я действительно наговорил лишнего.

- Еще не успел, - ответил Магнус, махнув рукой, - так что не за что извиняться.

И он сменил тему.

- Пока еще никому не известно, куда ты исчез. Но довольно скоро они это выяснят, и тебя к этому времени не должно здесь быть.

Франц кивнул.

- Мы уйдем сегодня же. Ночью.

- Уедете, - уточнил Магнус, - хотя это будет менее приятно, чем может показаться.

Тогда

Второй раз мой понятный уютный мирок распался после совершенно неожиданного открытия.

Внешне оно было намного мягче, чем случай с золоторогой девочкой, но последствия оказались куда значительней.

- Нас убивают сомнения, - говорила бабушка.

Но в то время смысл этих слов был мне непонятен.

Я привыкла считать своей семьей не только моих братьев и сестер, родителей, их родителей, многочисленных дядей и тетей. Весь клан чернорогих был для меня одной огромной семьей, которой я всецело могла доверять.

Это было абсолютно верно, как и то, что мог сказать любой чернорогий - не доверяй белорогим и золоторогим.

Про другие кланы у чернорогих ходило много пугающих историй, хотя, конечно же, среди золоторогих или белорогих обязательно должны были быть добрые люди - так же, как и злые.

Но вот чернорогие для меня всегда находились лишь по одну сторону - от них я могла видеть только добро.

Однажды я случайно услышала разговор двух моих теток, когда они обсуждали третью. И одна из них вдруг заявила:

- Конечно, что еще можно ожидать от той, что выскочила замуж за белорогого?

Я рассказала об этих словах бабушке, поинтересовавшись, могло ли хоть однажды такое случиться.

Бабушка ответила со свойственной ей прямотой:

- Так у нее и сейчас белорогий муж. Он отказался от своего клана и теперь вынужден красить рога черной краской.

Я отказалась верить словам бабушки. И прошло еще много дней, прежде чем я наконец допустила в реальность мысль о том, что в нашем клане оказался белорогий.

А ведь я хорошо знала этого дядю. Он приходил в наш дом, угощал меня сладостями и рассказывал за столом истории, над которыми смеялись все без исключения.

Он никак не мог быть белорогим. А если кто-либо действительно красит черной краской свои рога, то как же тогда понять - кто свой, а кто - чужак?

Что будет, если я вырасту и полюблю кого-то не из нашего клана?

Я буду вынуждена покинуть клан чернорогих?

Тогда кто я такая? Могу ли я называть себя чернорогой?

И могу ли я тогда считать чернорогих своим кланом?

Сейчас

Ночью Франца и Аски положили на тайное дно телеги, сверху укрытие заставили тяжелыми ящиками и вывезли из дома Магнуса.

Поездка была ужасной - телегу трясло, ложе было тесным и жестким, да и еще и от ящиков воняло чем-то жутко неприятным.

Запах, безусловно, был рассчитан на то, чтобы отпугнуть любопытных от изучения содержимого телеги, но страдали от него больше всех Франц и Аски.

От нескончаемой тряски у Франца ныло все его избитое тело. Он лежал, то проваливаясь в сон, где его снова методично избивали неизвестные люди, то выныривал в явь, где тряска, казалось, отдается болью даже в кончиках волос.

То ли в яви, то ли во сне Франц стал придумывать механизм, который позволил бы сделать ход телеги более мягким, снизить тряску, и некоторые идеи были весьма перспективными.

Аски было немного легче. К запаху она быстро привыкла, а тряска ее беспокоила куда меньше, когда она наконец нашла такую позу, которая причиняла меньше всего неудобств.

Однако из-за вынужденного бездействия сознание ее заполонили события ближайшего прошлого...

Так что, когда наконец телега остановилась, двое пассажиров готовы были к любому развитию событий, лишь бы не продолжать эту поездку.

Помощник Магнуса, тот самый здоровяк, молча разобрал от ящиков одну сторону телеги, а когда Аски и Франц выбрались наружу, вернул ящики на место.

Вручив им корзину со снедью, здоровяк кивнул на прощанье, забрался на телегу и, так и не проронив ни слова, укатил прочь.

Надышавшись наконец чистым воздухом, Франц и Аски огляделись. Вокруг них были лишь старые высохшие деревья, да разбросанные без какого-либо порядка небольшие домики.

- Когда-то здесь было небольшое селение, - сказал Франц в ответ на немой вопрос Аски, - но иссякла вода и люди ушли отсюда. И так сейчас во многих местах. По крайней мере, везде, где я успел побывать.

Они выбрали наименее разрушенный дом и устроились там.

Франц совсем поник. Похоже, отказ Магнуса сказался сильнее, чем он ожидал.

- Я даже не знаю, что теперь делать, - признался он.

- Если не знаешь, что делать, - ответила Аски, - надо сесть и подумать. Так всегда говорил мой отец.

Франц неожиданно рассмеялся. Но его смех так же быстро оборвался.

- А откуда ты вообще взялась? - вдруг подозрительно спросил он, - я же о тебе ничего не знаю.

- Пришла из другого мира, - спокойно ответила Аски.

- Из другого мира? - изумленно повторил Франц, - тогда ты выбрала не самый лучший мир. И не самого лучшего спутника.

- А что если тот мир был еще хуже? - спросила Аски, - и к тому же тебе нужна моя помощь.

- Помощь мне действительно нужна, - согласился Франц, - но ты вряд ли сможешь мне помочь.

- Я буду тебя защищать, - сказала Аски, как нечто само собой разумеющееся, - а все остальное ты сделаешь сам. Просто сиди и думай.

Франц усмехнулся.

- Ничего другого мне похоже не остается.

Аски кивнула, заглянула в корзину, достала оттуда одну лепешку, разломила ее на две части и одну передала Францу.

- Наш мир умирает, - сказал Франц, - прожевав кусок лепешки, - вода уходит, посевы высыхают, люди гибнут. Может не все так ужасно, но большая часть планеты превратилась в безжизненную степь.

Аски, жуя лепешку, кивнула.

- И вот каким-то чудом мне удалось найти решение одной важной проблемы - проблемы голода, - продолжил Франц, - вода-то в нашем мире еще осталась - реки, озера и моря никуда не делись.

- Если есть вода, значит жизнь не исчезнет, - согласилась Аски.

- Но я не знаю, как сделать так, чтобы мое открытие досталось всем, а не кому-то одному.

- Думай, - повторила Аски, - время у тебя есть. По крайней мере до тех пор, пока не закончится еда в корзине.

Франц рассмеялся.

- Ты оптимистична и практична, - подвел он итог разговора.

Аски кивнула.

- А еще у тебя удивительная прическа, - вдруг сказал Франц.

- Это не прическа, - ответила Аски, - это - рога. Но Магнус сказал, что мне лучше не говорить никому об этом и носить шляпу на голове.

- Здесь Магнус абсолютно прав, - признал Франц.

- Подумай вот о чем, - сказала Аски, - если бы этот старик не верил в тебя, он бы вряд ли стал тебе помогать.