Клан

Пролог

Темные дела обычно предпочитают случаться в ночное время. И потому нападение троих людей на беспечного прохожего было особенно неожиданным - в самый полдень, когда отвесно падающие с неба солнечные лучи выжгли почти все тени.

Нападение было явно спланировано заранее - уж очень профессионально троица опрокинула наземь четвертого и принялась методично его избивать, выколачивая из него жизнь так, как бывалая хозяйка выбивает пыль из старого ковра.

Пострадавший тоже не тратил силы на бессмысленные крики о помощи, а весь свернулся и сжался, накрыв руками голову, будто тоже отыгрывая заранее спланированную роль.

Впрочем, звать на помощь все равно было бесполезно - улицы, залитые полуденным летним солнцем, были пусты, а если кто-то случайно что-то увидел, то поспешил бы скорее убраться подальше, чтобы не стать следующей жертвой.

Мало ли что случается на улице, и если тебе дорога твоя жизнь - лучше не ввязываться в чужие беды.

Тем более удивительным оказалось появление на пустой улице юной девушки, которая, вместо того, чтобы бежать прочь, подошла ближе, словно пытаясь разгадать, что здесь происходит.

Один из троих оглянулся, оценивающим взглядом пробежал по ладной девичьей фигурке, хищно осклабился и произнес:

- Шла бы отсюда, милочка, не до тебя сейчас...

Он хотел было вернуться к прерванному занятию, но девушка, не вняв мудрому совету, подошла еще ближе.

На короткое мгновение все застыли. Четыре пары глаз - три изумленных и один осторожный - сошлись на девушке, которая совершенно спокойно разглядывала лежащего на земле.

Первым очнулся тот, который советовал девушке покинуть место происшествия.

- Слышь, красотка, ты блаженная что ли?..

Он протянул руку, чтобы схватить девушку, но та вдруг шагнула к нему и толкнула его двумя руками в грудь.

Дальше было еще удивительнее. Толчок девушки вроде был не очень сильный, однако здоровый крупный мужчина вдруг отлетел к стене дома, которая находилась позади него, будто его к ней притянули, да так сильно ударился, что удар выбил из него дух и он, уже без сознания, мешком осел на пол.

Двое оставшихся, переглянувшись, разошлись в разные стороны и одновременно напали на девушку сразу с двух сторон. У одного из них в руках блеснул металл.

Однако девушка схватила одного из нападавших за руку и с силой дернула на себя. А когда он полетел на нее, будто камень, выпущенный из пращи, то девушка отступила в сторону, и тот налетел на второго нападавшего. Они упали наземь, а когда попытались подняться, девушка подошла к ним, схватила за воротники и легонько сшибла их лбами. Послышался пугающий звук треснувших костей и два тела безжизненно повалились наземь.

Девушка подошла к избитому, присела, просунув под тело руки, и легко, будто тот был пушинкой, подняла его.

- Сумка... - еле слышно прошептал он, - не дай им забрать сумку...

Девушка присела, подхватила большую сумку и вновь легко выпрямилась.

Несколько шагов и она скрылась за поворотом дороги вместе со своей ношей.

Когда троица очнется, они будут долго гадать над тем, что здесь произошло и кем была та девушка.

Один из них будет уверен, что в волосах девушки он заметил рога, но не станет ничего об этом говорить...

 

Тогда

Мой отец часто повторял: "Самое главное - это клан".

Но для меня его слова долгое время не имели никакого смысла, так как все, что окружало меня тогда - это был клан.

И если все вокруг - клан, то как тогда он может быть главнее самого себя?

Конечно, я знала, что помимо чернорогих, нашего клана, существуют и другие. В доме отца нередко появлялись люди с белыми и золотыми рогами. Иногда они были гостями, иногда заложниками. Но, независимо от обстоятельств, с ними обходились как с самыми важными персонами.

Поэтому я иногда представляла себе, как волею судьбы оказываюсь среди чужих, и как, с холодной вежливостью, со мною обходятся люди с белыми или золотыми рогами.

Но фантазии эти, хоть и были красочны, как переливающиеся всеми цветами мыльные пузыри, были похожи на сны - столь же несбыточны.

А клан чернорогих был всегда. Всегда и везде, куда бы я не направилась и где бы я ни оказалась.

И всегда меня окружало множество близких людей - родители, сестры и братья, дедушка с бабушкой, бесчисленное количество дядей, тетей и целая бесконечность других родственников пятого или десятого колена.

Клан чернорогих был миром, который окружал меня с самого рождения, и чего-то иного я себе представить не могла.

А если ничего иного нет, то как может быть что-либо главнее самого?

Поэтому слова отца звучали для меня просто как заклинание или молитва, которые не иели практического смысла, но которые нужно было принять к сведению, так как они были немаловажной частью существующего бытия.

Сейчас

Ноша Аски была ей не в тягость.

Хотя образ тоненькой хрупкой девушки, несущей на руках здоровенного мужика, мог бы удивить любого и, случись такое, невольный свидетель стал бы тереть глаза, чтобы подтвердить, что это не морок.

Так вот, Аски бы могла нести свою ношу еще очень долго. Однако в этом мире она оказалась совсем недавно и совершенно не представляла, куда ей следует идти. Поэтому, оказавшись у небольшой рощицы чахлых деревьев, она положила избитого человека в тень и стала думать, что делать дальше.

Пусть даже ей только казалось, что она думает о том, как быть дальше. Так как это был куда более простой вариант, чем тот, где ей пришлось бы задать себе иной вопрос: "Зачем я спасла этого человека?"

Не вмешиваться в то, что тебя лично не касается - наверное самое важное правило для того, кто отправился путешествовать между мирами. Это как картины, висящие на стенах - все, что там изображено, даже самое-самое ужасное, для тебя лично имеет мало смысла, так как ты не знаешь, что там было до того момента, когда твой взгляд соприкоснулся с этим, и что будет после - когда ты пройдешь дальше.

Аски впервые путешествовала, однако, как и любому другому страннику, ей не нужно было объяснять простых правил - каким-то образом знание уже было с ней, как только она пересекла границу сияющего портала. Это своего рода защита странствующего сквозь миры.

И все же - случилось то, что случилось. И теперь Аски оказалась здесь. И ей необходимо действовать. Иначе, если спасенный умрет, ее вмешательство окажется напрасным.

Пока Аски думала обо всем этом, мужчина пришел в себя.

- В сумке, - сказал он, - синяя баночка. Две таблетки. Нет... лучше три.

Аски расстегнула сумку, принялась там рыться, пока наконец не нашла небольшой флакончик из синего стекла.

Откупорив крышку, Аски ссыпала на ладонь три капсулы и одну за другой положила их в рот мужчине.

То, что произошло дальше, было больше похоже на чудо. Буквально на глазах у Аски мужчина стремительно стал выздоравливать. Сначала побледнели кровоподтеки, спала с лица опухоль, мутный взгляд стал осмысленным. Мужчина сел, потом попытался встать. Удалось это ему не сразу, но с помощью Аски он наконец поднялся на ноги.

Взяв из рук Аски синий флакон, мужчина достал еще две капсулы и проглотил их. Теперь он выглядел почти здоровым, хотя в глазах появился безумный лихорадочный блеск.

- Быстро! - сказал он, - меня надолго не хватит!

Он подхватил сумку и рванулся вперед. Не говоря ни слова, Аски последовала за ним.

Мужчина спешил, шагая широкими шагами, так что Аски сначала пришлось бежать за ним. Но не успела она устать, как тот начал быстро терять темп.

- Действие таблеток заканчивается, - сказал он, обернувшись к Аски, - но осталось совсем немного.

И все же исцеление от магического средства испарялось столь же стремительно, как и начало действовать.

Аски подставила плечо теряющему равновесие мужчине и подхватила падающую тяжелую сумку.

Он навалился на нее всем телом.

- Ищи большой дом, - сказал он, - спроси Магнуса. Скажешь ему: "Франц просит вернуть долг".

Аски кивнула.

Они успели пройти совсем немного, когда Франц вновь впал в беспамятство. Однако им все же удалось добраться до большого трехэтажного дома, который горой возвышался над своими одноэтажными соседями и напрасно пытался укрыться высоким каменным забором.

Здесь на улице было много людей, поэтому Аски аккуратно положила Франца на землю и стала стучать в массивные ворота.

В воротах открылась небольшая щель и чей-то взгляд стал внимательно изучать Аски.

- Франц просит вернуть долг, - сказала Аски.

Щель закрылась. Ждать пришлось долго, но в конце концов ворота распахнулись. Какой-то здоровяк поднял тело Франца, закинул на плечо и приглашающим жестом махнул Аски.

С телом Франца на плече здоровяк закрыл ворота и направился в дом. Аски последовала за ним.

Когда они вошли в дом, здоровяк положил Франца на большой деревянный стол, где его принялся ощупывать неизвестный старик, уже с седой бородой, но вполне еще крепкий.

- Меня зовут Магнус, - сказал старик, - кто его так обработал?

Аски пожала плечами.

Старик разжал ладонь Франца и нахмурился, обнаружив флакон из синего стекла.

- Сколько капсул он съел?

Аски показала Магнусу раскрытую ладонь.

- Пять? - взгляд старика помрачнел, - это... очень плохо.

Он замер, задумавшись.

- Сделаю, что смогу, - наконец сказал он, скорее самому себе, нежели Аски, - надеюсь, он родился под счастливой звездой.

Тогда

Даже среди чернорогих, которые всегда были сильнее белорогих и тем более золоторогих, мой отец слыл силачом.

Однажды он поднял целый дом, повернув его так, чтобы солнце с утра не будило мою мать. Да, на самом деле то был небольшой летний дом, высотой всего в два этажа, но вряд ли кто еще из чернорогих смог бы повторить данный подвиг.

При такой феноменальной силе, это был удивительно добрый и мягкий человек. И все чернорогие говорили, что именно добрый нрав помешал моему отцу стать главой рода.

Но отец никогда и не жаждал кем-то командовать. Скорее, наоборот, он сильно расстраивался, если необходимость заставляла его поручать кому-либо какое-то дело, и предпочитал все делать самостоятельно. И когда моя мать, разродившись последним - восьмым - ребенком, взяла управление домом на себя, отец, кажется, вздохнул с облегчением, и отныне с легкой душой все дни проводил на фермах, выращивая виноград, гранат, сливу, яблоки, вишню и все остальное, из чего можно было приготовить вино, а в выходные дни либо сидел в библиотеке, либо перекладывал в погребе бутылки с вином, многие из которых были старше его самого.

При этом отца нельзя было назвать замкнутым и нелюдимым. Он любил устраивать шумные праздники с застольями по поводу и без, но все-таки именно среди виноградных кустов и в узком кругу семьи можно было узнать его настоящего, таким, каким знали его немногие - его жена, его дети, его работники, да двое-трое самых близких братьев-сестер.

И когда заходили разговоры о мире, политике и о том, что никак не могли поделить между собой кланы чернорогих, белорогих и золоторогих, отец обычно старался забраться в самое дальнее кресло, чтобы никому не вздумалось спрашивать его мнения.

Лишь достаточно повзрослев, я узнала, что отец придерживался крайне непопулярного взгляда, что каждый из трех кланов должен существовать так, как считает нужным, и не мешать жить другим кланам.

А подавляющее большинство считало, что только один единственный клан имеет право управлять всем, тогда как остальные кланы должны, конечно же, это право признавать. Вот только каждый клан считал, что им и только им самой судьбой предначертано стоять во главе всех кланов.

Сейчас

- Идем, - Магнус махнул Аски рукой, найдя ее в библиотеке.

Аски отложила книгу, которую читала (точнее пыталась читать, но ей все никак не удавалось сосредоточиться на повествовании), встала и пошла за стариком.

Впрочем, следуя за ним, Аски поняла, что на самом деле Магнус выглядел гораздо лучше, чем пытался показать - шаг был твердый и уверенный, осанка прямая, а в руках чувствовалась сила.

Магнус вывел Аски во двор, и подвел большому деревянному ящику, который лежал на земле возле деревянной телеги с большими колесами.

- Возьми этот ящик и поставь его на телегу, - сказал Магнус.

Аски подошла к ящику и попробовала его приподнять. Тот оказался тяжелым, будто был набит камнями.

Аски присела, просунула руки в выемки (размаха ее рук еле хватило) и, поднатужившись, подняла тяжелый ящик и поставила его на телегу.

Телега жалобно скрипнула, принимая груз.

Магнус, с интересом следивший за Аски, удовлетворенно кивнул.

- Пошли, - старик снова махнул рукой и они тем же путем вернулись в библиотеку.

Усадив Аски в большое кресло, Магнус сел напротив - в другое такое же, и начал говорить.

- Все, что я сейчас скажу, не требует ответа, так что если тебя сдерживает какая-то тайна или клятва, то можешь просто ничего не отвечать.

Аски медленно кивнула.

- Наш мир редко посещают гости из чужих земель. Но все-таки иногда попадают. Мой прапрадед знал одного такого иномирца. Много лет назад он помог ему. У этого чужака были рога на голове и он обладал могучей силой - легко мог поднять лошадь вместе с седоком. А однажды, рассказывал прапрадед, даже сам убрал с дороги упавшее дерево, такое огромное, что его наверное не смогли бы поднять даже десять человек.

Аски молча слушала.

- Мне нужно было убедиться, - продолжил Магнус, - что у тебя на голове не просто новомодная игрушка, какие постоянно выдумывают юные девушки, и попросил своего слугу набить деревянный ящик чем-нибудь тяжелым. Он сложил туда мешки с песком.

Аски кивнула.

- Но не все в нашем мире лояльно относятся к иномирцам, - сказал старик, - особенно к тем, которые обладают какими-то чудесными и опасными умениями. Так что советую тебе впредь появляться на улице только с покрытой головой и тщательно скрывать, какой могучей силой ты обладаешь.

Аски снова кивнула.

- Вот и хорошо, - сказал Магнус, - а об остальном мне лучше ничего не знать. Как говорят, чем меньше знаешь, тем меньше сможешь разболтать. А я никогда не был особо болтливым.

Не дожидаясь ответа, старик встал и удалился, оставив Аски с книгами.

И лишь оставшись наедине с самом собой, Магнус пробормотал, обратив хмурый взгляд в пустоту:

- А бедняге Францу такой козырь ох как пригодится...

Тогда

Если ты являешься младшим ребенком в большой богатой семье, то тебе совсем не обязательно спешить взрослеть.

Именно это и случилось со мной, поэтому я очень долго продолжала жить с уверенностью, что мир делится на два противоположных полюса: вкусно - не вкусно, весело - скучно, хороший - плохой, черный - белый (или золотой), свой - чужой.

Однако даже в таких условиях рано или поздно приходится вырастать из себя.

Первый раз мой уютный простой мир разрушился, когда в нашем доме появились две женщины из клана золоторогих - мать и дочь, девочка примерно моего возраста.

Отец этой золоторогой девочки взял у нашего клана большую сумму денег, а свою жену и ребенка оставил в залог.

Не знаю, для чего ему нужны были деньги, да и не очень-то мне было это интересно, но семья золоторогих была из самых высших элит, так что к ним в нашем доме проявляли особое внимание.

И меня приставили к золоторогой девочке в качестве спутницы по играм.

- Будет, чему поучиться, - сказала мне мать, хотя я сильно сомневалась, что кто-либо из золоторогих может меня чему-то научить.

Да и та девочка мне совсем не понравилась. С эдаким презрением она смотрела на все вокруг и многим в нашем доме была недовольна.

Тогда мне не удалось разглядеть, что за этой маской презрения скрывался обычный испуганный ребенок. Я больше думала о самой себе, чем о тех, кто меня окружает.

- Представь, что ты вдруг оказалась одна-одинешенька в доме золоторогих, - как-то сказала мне бабушка, - и твоя жизнь зависит от нескольких жалких золотых монет.

Но я и помыслить о таком не могла. Хорошо, что юность и одиночество оказались способны растопить даже самые огромные глыбы льда, так что уже через несколько дней мы с этой девочкой почти подружились.

И хотя, в силу обстоятельств, нам приходилось держать дистанцию, мы даже без слов так хорошо понимали друг друга, будто были родными сестрами - разлученными, живущими в разных семьях, но ощущавшими какое-то особенное одиночество, будто утеряли частичку своей души.

Через какое-то время их отец вернул деньги и забрал свою семью назад.

И, вот удивительно, хотя мы играли столько дней вместе, я так и не узнала имени моей невольной подруги, так как некому было позвать ее по имени, а мать называла девочку при мне только лишь уменьшительными прозвищами.

Казалось, когда они наконец покинули наш дом, ставший им временной тюрьмой, я должна была довольно скоро забыть про нее, однако иногда, совсем некстати, она вдруг появлялась в моем сознании, как будто напоминая, что не всегда в этом мире плохое является плохим, а чужое - чужим.

Сейчас

Как только Франц смог самостоятельно встать на ноги, он устроил показательную демонстрацию специально для Магнуса.

На большой деревянный стол водрузили металлическую чашу, заполнив ее водой наполовину, рядом положили пару тарелок, нож, вилку и сахарницу с солонкой.

С одной стороны стола стоял Франц, напротив него - Магнус, позади высился неизменно сопровождающий Магнуса здоровяк. Аски наблюдала за ними, стоя поодаль.

Франц высыпал в воду две большие ложки сахара, обильно посолил, извлек из своей сумки свернутую рулоном ткань, развернул и переложил в воду нечто, что больше всего напоминало обычный блин из теста, из которого потом пекут лепешки.

Блин погрузился в воду и некоторое время ничего не происходило. Потом вода запузырилась, и по всей комнате распространился запах, напомнивший Аски аромат сыроварни.

Поверхность воды в чашке покрылась тонкой молочного цвета пленкой, которая с каждым мгновением становилась все плотнее, края медленно вздувались, выпуская порциями сырный запах и с чмоканьем опадая назад, но скоро пленка на поверхности стала настолько плотной, что поднимающийся внизу воздух уже не мог ее приподнять и со свистом протискивался в тонкую щель у краев чаши.

Когда свист наконец прекратился, Франц рукой вынул из чаши некую массу, перевернул ее, ножом срезал верхний тонкий слой, вернув его на ткань, а остальное выложил на тарелку.

Ткань он свернул рулоном и убрал ее в свою сумку, а от того куска, что был на тарелке - отрезал несколько небольших ломтей.

Взяв один ломтик, Франц положил его в рот и принялся жевать. Рукой он сделал жест, предлагая и другим попробовать.

Аски подошла, взяла ломтик и немного откусила. По вкусу это действительно напоминало сыр, точнее - хлеб с сыром, смешанные в единую массу. Вкус был правда немного пресноват, но оказалось вполне съедобно.

Магнус взял ломтик, долго его рассматривал, нюхал и лишь потом решился попробовать. Он долго жевал, обратив взгляд вверх, проглотил и наконец, глядя на Франца, кивнул.

- Можно еще запечь или зажарить в масле, - сказал Франц - а если добавить специй - будет просто огонь.

Магнус заглянул в чашку с водой.

- Вода чистейшая, - сразу же отозвался Франц, - можно пить, но в ней не остается ни солей, ни минералов. Можно было не добавлять сахар и соль, но тогда процесс был бы более долгим. Да и масса продукта была бы заметно меньше.

- Дистилляция, - прокомментировал Магнус.

Франц кивнул.

- А там что? - Магнус всматривался в воду.

- А, это, - Франц погрузил руку в чашку и когда вытащил, на ладони его лежали крохотные кристаллики.

Магнус взял один и принялся рассматривать на свет. Франц протянул ладонь к Аски и она тоже взяла один кристаллик.

- Красивые, но практической пользы от них никакой, - сказал Франц, - по крайней мере, я не нашел. Излишки производства. Я даже не знаю, что это такое.

- После термообработки процесс уже невозможен? - Магнус скорее утверждал, чем спрашивал.

Франц снова кивнул.

- Превосходно, Франц, - после долго молчания сказал наконец Магнус, - ты решил одну из самых главных проблем человечества - проблему питания. Это флора или фауна?

- Я сам еще не разобрался, - ответил Франц, - оно обладает свойствами того и другого.

- Минусы? - спросил Магнус.

- Никаких, - уверенно ответил Франц, но все же уточнил, - пока никаких.

- Теперь понятно, почему тебя хотят убить, - резюмировал Магнус.

- Да, - согласился Франц и наконец задал самый важный вопрос, - так ты в деле, Магнус?

Магнус отрицательно покачал головой.

- Я уже слишком стар, чтобы втягиваться в такие опасные игры, - сказал он, - и тебе бы не советовал, так как ставки слишком высоки. Но ты еще слишком молод и вряд ли будешь слушать старика...

- Черт, Магнус! - не выдержал Франц, - этим не должен обладать кто-то один! Задумайся, сколько людей может спасти это открытие?!

- Я же говорил, что ты не будешь слушать, - вздохнул Магнус.

- Ты прав. Ты действительно слишком стар, - Франц похоже был зол и разочарован, - из-за таких как ты...

- Замолкни, Франц! - перебил его Магнус, - пока не наговорил лишнего. По твою голову сейчас слишком много охотников, чтобы ты мог позволить себе гнев и обиды. А если тебе не дорога твоя жизнь, то подумай хотя бы о судьбе этой юной особы, которой, кстати, ты уже задолжал.

Франц посмотрел на Аски и его плечи поникли.

- Прости, - тихо сказал он, - я действительно наговорил лишнего.

- Еще не успел, - ответил Магнус, махнув рукой, - так что не за что извиняться.

И он сменил тему.

- Пока еще никому не известно, куда ты исчез. Но довольно скоро они это выяснят, и тебя к этому времени не должно здесь быть.

Франц кивнул.

- Мы уйдем сегодня же. Ночью.

- Уедете, - уточнил Магнус, - хотя это будет менее приятно, чем может показаться.

Тогда

Второй раз мой понятный уютный мирок распался после совершенно неожиданного открытия.

Внешне оно было намного мягче, чем случай с золоторогой девочкой, но последствия оказались куда значительней.

- Нас убивают сомнения, - говорила бабушка.

Но в то время смысл этих слов был мне непонятен.

Я привыкла считать своей семьей не только моих братьев и сестер, родителей, их родителей, многочисленных дядей и тетей. Весь клан чернорогих был для меня одной огромной семьей, которой я всецело могла доверять.

Это было абсолютно верно, как и то, что мог сказать любой чернорогий - не доверяй белорогим и золоторогим.

Про другие кланы у чернорогих ходило много пугающих историй, хотя, конечно же, среди золоторогих или белорогих обязательно должны были быть добрые люди - так же, как и злые.

Но вот чернорогие для меня всегда находились лишь по одну сторону - от них я могла видеть только добро.

Однажды я случайно услышала разговор двух моих теток, когда они обсуждали третью. И одна из них вдруг заявила:

- Конечно, что еще можно ожидать от той, что выскочила замуж за белорогого?

Я рассказала об этих словах бабушке, поинтересовавшись, могло ли хоть однажды такое случиться.

Бабушка ответила со свойственной ей прямотой:

- Так у нее и сейчас белорогий муж. Он отказался от своего клана и теперь вынужден красить рога черной краской.

Я отказалась верить словам бабушки. И прошло еще много дней, прежде чем я наконец допустила в реальность мысль о том, что в нашем клане оказался белорогий.

А ведь я хорошо знала этого дядю. Он приходил в наш дом, угощал меня сладостями и рассказывал за столом истории, над которыми смеялись все без исключения.

Он никак не мог быть белорогим. А если кто-либо действительно красит черной краской свои рога, то как же тогда понять - кто свой, а кто - чужак?

Что будет, если я вырасту и полюблю кого-то не из нашего клана?

Я буду вынуждена покинуть клан чернорогих?

Тогда кто я такая? Могу ли я называть себя чернорогой?

И могу ли я тогда считать чернорогих своим кланом?

Сейчас

Ночью Франца и Аски положили на тайное дно телеги, сверху укрытие заставили тяжелыми ящиками и вывезли из дома Магнуса.

Поездка была ужасной - телегу трясло, ложе было тесным и жестким, да и еще и от ящиков воняло чем-то жутко неприятным.

Запах, безусловно, был рассчитан на то, чтобы отпугнуть любопытных от изучения содержимого телеги, но страдали от него больше всех Франц и Аски.

От нескончаемой тряски у Франца ныло все его избитое тело. Он лежал, то проваливаясь в сон, где его снова методично избивали неизвестные люди, то выныривал в явь, где тряска, казалось, отдается болью даже в кончиках волос.

То ли в яви, то ли во сне Франц стал придумывать механизм, который позволил бы сделать ход телеги более мягким, снизить тряску, и некоторые идеи были весьма перспективными.

Аски было немного легче. К запаху она быстро привыкла, а тряска ее беспокоила куда меньше, когда она наконец нашла такую позу, которая причиняла меньше всего неудобств.

Однако из-за вынужденного бездействия сознание ее заполонили события ближайшего прошлого...

Так что, когда наконец телега остановилась, двое пассажиров готовы были к любому развитию событий, лишь бы не продолжать эту поездку.

Помощник Магнуса, тот самый здоровяк, молча разобрал от ящиков одну сторону телеги, а когда Аски и Франц выбрались наружу, вернул ящики на место.

Вручив им корзину со снедью, здоровяк кивнул на прощанье, забрался на телегу и, так и не проронив ни слова, укатил прочь.

Надышавшись наконец чистым воздухом, Франц и Аски огляделись. Вокруг них были лишь старые высохшие деревья, да разбросанные без какого-либо порядка небольшие домики.

- Когда-то здесь было небольшое селение, - сказал Франц в ответ на немой вопрос Аски, - но иссякла вода и люди ушли отсюда. И так сейчас во многих местах. По крайней мере, везде, где я успел побывать.

Они выбрали наименее разрушенный дом и устроились там.

Франц совсем поник. Похоже, отказ Магнуса сказался сильнее, чем он ожидал.

- Я даже не знаю, что теперь делать, - признался он.

- Если не знаешь, что делать, - ответила Аски, - надо сесть и подумать. Так всегда говорил мой отец.

Франц неожиданно рассмеялся. Но его смех так же быстро оборвался.

- А откуда ты вообще взялась? - вдруг подозрительно спросил он, - я же о тебе ничего не знаю.

- Пришла из другого мира, - спокойно ответила Аски.

- Из другого мира? - изумленно повторил Франц, - тогда ты выбрала не самый лучший мир. И не самого лучшего спутника.

- А что если тот мир был еще хуже? - спросила Аски, - и к тому же тебе нужна моя помощь.

- Помощь мне действительно нужна, - согласился Франц, - но ты вряд ли сможешь мне помочь.

- Я буду тебя защищать, - сказала Аски, как нечто само собой разумеющееся, - а все остальное ты сделаешь сам. Просто сиди и думай.

Франц усмехнулся.

- Ничего другого мне похоже не остается.

Аски кивнула, заглянула в корзину, достала оттуда одну лепешку, разломила ее на две части и одну передала Францу.

- Наш мир умирает, - сказал Франц, - прожевав кусок лепешки, - вода уходит, посевы высыхают, люди гибнут. Может не все так ужасно, но большая часть планеты превратилась в безжизненную степь.

Аски, жуя лепешку, кивнула.

- И вот каким-то чудом мне удалось найти решение одной важной проблемы - проблемы голода, - продолжил Франц, - вода-то в нашем мире еще осталась - реки, озера и моря никуда не делись.

- Если есть вода, значит жизнь не исчезнет, - согласилась Аски.

- Но я не знаю, как сделать так, чтобы мое открытие досталось всем, а не кому-то одному.

- Думай, - повторила Аски, - время у тебя есть. По крайней мере до тех пор, пока не закончится еда в корзине.

Франц рассмеялся.

- Ты оптимистична и практична, - подвел он итог разговора.

Аски кивнула.

- А еще у тебя удивительная прическа, - вдруг сказал Франц.

- Это не прическа, - ответила Аски, - это - рога. Но Магнус сказал, что мне лучше не говорить никому об этом и носить шляпу на голове.

- Здесь Магнус абсолютно прав, - признал Франц.

- Подумай вот о чем, - сказала Аски, - если бы этот старик не верил в тебя, он бы вряд ли стал тебе помогать.

Тогда

"Любопытство губит сильных, но делает слабых сильнее".

Уже и не вспомнить, где я слышала эти слова, но они очень точно отражали мое состояние. По крайней мере - первая часть.

Я чувствовала, как мой незыблемый мир начинает медленно, но неумолимо истончаться и расползаться по швам.

Мне необходимо было поговорить с дядей, чтобы снова обрести почву под ногами, но в то же время я боялась того, что его слова окончательно разрушат последний слой опоры и я провалюсь, как сквозь проломленный лед, в темную неизвестность.

Однако не так-то просто было оказаться с ним наедине - рядом всегда были другие люди, при которых я вынуждена была молчать.

Это дало мне время привыкнуть к новой реальности, так что, когда наконец я смогла задать свой вопрос, то уже была готова, как мне казалось, к любым ответам.

- Ты правда красишь рога черной краской?

Дядя не удивился вопросу - может потому, что слышал его не впервые.

- Правда, - не стал отрицать он, - но делаю это не ради того, чтобы выдавать себя за чернорогого, а лишь для того, чтобы чернорогим рядом со мной было спокойнее. Они, как и все остальные, становятся нервными в обществе инорогих.

- А почему ты не остался со своим кланом? Тогда бы тебе не пришлось их красить.

- Когда ты вырастешь, выйдешь замуж и покинешь свою семью, перестанут ли твои родители быть тебе родней? - ответил дядя вопросом на вопрос.

- Нет, конечно, - ответила я, - но же не покину клан чернорогих, как это сделал ты, а только перейду из одной семьи в другую.

- А если на минуточку представить, что клан - это не цвет рогов, а само их наличие?

- Как это так? - не поняла я.

- Если как следует погрузиться вглубь истории, - сказал дядя, - задолго до того времени, которое вы изучаете с учителями, до самых "темных веков", то можно узнать много удивительного. Например то, что когда-то не было никаких кланов, а все люди жили племенами и в каждом племени были дети с черными, белыми и золотыми рогами. И даже больше - чернорогие мамы рожали золоторогих детей, а белорогие - чернорогих.

- Это только в сказках такое бывает, - рассмеялась я, - чтобы у чернорогих мам рождались дети с золотыми или белыми рогами.

- Сейчас это кажется сказкой, - со вздохом сказал дядя, - но раньше было иначе. И нередко случалось даже такое, что дети рождались с рогами разного цвета. Таким детям пророчили большое счастье.

- Но это же невозможно, - я покачала головой, - такого просто не могло случиться.

- Почему? - спросил дядя, внимательно наблюдая за мной.

- Потому, что... - я запнулась, не силах подобрать подходящие слова, - я пока еще знаю не так много, чтобы ответить на этот вопрос.

- Ну что же, - сказал дядя, - мы можем продолжить этот разговор тогда, когда ты будешь знать достаточно.

- Хорошо, - радостно согласилась я, ведь теперь у меня появилась цель - опровергнуть его слова.

- Я буду ждать, - сказал дядя и вдруг улыбнулся, - и запасу для тебя много сладостей.

Он встал, собираясь уходить.

- Дядя, - вдруг сказала я, - а тебя часто спрашивают... ну про то, что ты красишь рога?

- К счастью, нет, - ответил дядя, - ты вторая.

- А кто был первым?

- Твоя тетя. Моя жена, - ответил он, - и именно поэтому сейчас клан для меня - не цвет рогов, а что-то совсем иное. Может, однажды случиться так, что и ты станешь частью этого особенного клана.

- Я? - моему изумлению не было предела.

Но дядя больше ничего не сказал. И, к сожалению, продолжения разговора так и не случилось.

Сейчас

- Нужно собрать их всех вместе, - сказал Франц, - и тогда никто не захочет отдать это другому. А значит, они будут вынуждены сделать так, чтобы оно не досталось никому. То есть - сразу всем.

- Хорошо, - согласилась Аски.

Проведя несколько дней в заброшенном доме, они снова вернулись в город. Франц смог снять небольшой, закрытый со всех сторон высоким забором дом, хотя пришлось приплатить владельцу за то, чтобы тот держал рот на замке.

Ни Франц, ни Аски не покидали дома, чтобы никто не мог их найти, а всеми делами занялся Петер, знакомый Франца.

- Он работает в тайной полиции, - рассказал Франц Аски, - когда-то мы вместе учились и по юности не раз устраивали опасные игры. Друзей, которым я мог бы довериться у меня не так уж много, но однажды Петер уже вытащил меня из нехорошей ситуации. Надеюсь, не откажется помочь и сейчас.

Что та была за ситуация, Франц умолчал.

Для Петера Франц устроил еще одну демонстрацию своего открытия, и, в отличие от Магнуса, реакция Петера была куда как более бурной. Правда Францу пришлось сначала долго объяснять, свидетелем чего Петер только что стал.

- Боги! - воскликнул Петер, - да я сам готов тебя убить, только чтобы завладеть этим!

- Почему же ты этого не сделаешь? - спросил Франц.

- Потому что в отличие от тебя я родился в бедной семье, - сказал Петер, - и знаю, что такое голод. А еще я боюсь, что ноша окажется для меня слишком тяжела.

Также Петер сказал, чтобы они носили с собой оружие. Сам он всегда ходил с тростью, внутри которой был спрятан клинок, а для Франца и Аски нашел стилеты, лезвия которых были смазаны сильным ядом.

- Чтобы даже спать ложились с оружием в руках, - предупредил он.

Еще с подачи Петера во дворе дома поселились два огромных свирепых пса, готовых разорвать любого чужака в клочья.

Странно, но Аски мгновенно подружилась с собаками, которые безоговорочно признали в ней хозяйку.

- Где ты ее раздобыл? - спросил Петер Франца, наблюдая из окна дома, как Аски играет с собаками, один вид которых внушал трепет.

- Она спасла мне жизнь, - признался Франц.

- Мне кажется, она для тебя слишком юна, - сказал Петер, - и слишком хороша. Прекрасные барышни всегда оказывали тебе излишне много внимания.

Он покачал головой и выдал философское заключение.

- Вот так всегда в жизни - кому-то все и сразу, а остальным - ничего.

Франц тоже посмотрел в окно.

- Надеюсь, с ней ничего не случится, - тихо сказал он, но Петер его услышал.

- На твоем месте я бы больше переживал за свою шкуру. Это ведь ты собираешься сунуть голову прямо в осиное гнездо.

Но, надо признать, самую тяжелую работу проделал именно Петер. Он смог достучаться до всех тех людей, кто находился у верхушки власти. По крайней мере, ближайшей власти. Конечно, у Петера для этого действительно было больше возможностей и умений, однако это ничуть не умаляло тех титанических усилий, которые ему пришлось предпринять, чтобы устроить встречу именно так, как это планировал сделать Франц.

Вдвоем с Францем они решили, что встреча пройдет в другом доме, который нашел Петер. Охранять должны были люди из той же тайной полиции, которым Петер мог доверять. А Аски должна была остаться здесь, вместе с сумкой, где хранились завернутые в материю образцы удивительного открытия Франца.

- Если бы я хотел заработать денег, - сказал как-то Петер Францу, - то мог продать тебя уже трижды. Так что уж постарайся, чтобы все у тебя получилось, иначе нам недолго носить наши головы на плечах. Спасает тебя только то, что они не знают, что именно ты прячешь в своей сумке. А я постарался сделать так, чтобы правды там было еще меньше, чем раньше.

- Оно стоит того, - ответил Франц, - только подумай о том, как изменится наш мир. Голод - это как топор, занесенный над головой приговоренного к смерти. Приговоренного за то, что является лишь его природой, сущностью.

Франц сделал паузу, но Петер молчал.

- Исчезнет голод, исчезнут и все проблемы из жизни человека, - продолжил Франц, - нищета, войны, преступность. Даже болезни, эпидемии и социальное неравенство. Все эти беды преследуют людей именно из-за вечно неутолимого голода...

- Исчезнут одни проблемы - появятся другие, - возразил Петер, - ты - идеалист, Франц.

- Ты не веришь, что нам удастся изменить мир? - спросил Франц.

- Я не верю, что можно избавить человечество от проблем, - ответил Петер, - но мне достаточно и того, что такие идеалисты как ты, способны сдвинуть мир с места.

- Этого уже немало, - заключил Франц, - стоит того, чтобы побороться.

Тогда

Сомнения распространяются как зараза или как пожар. Сегодня ты сомневаешься в чем-то одном, завтра - уже в том и этом, а послезавтра ты не веришь ничему и никому, даже самой себе.

Я засела в библиотеке и стала изучать историю головорогих.

У нас дома была собрана большая библиотека, которой отец невероятно гордился. Ведь там, по его словам, были собраны все самые значимые произведения чернорогих.

Но вот беда, все книги были написаны чернорогими и рассказывали только о чернорогих, лишь мельком упоминая другие кланы. До сегодняшнего дня такая картина мира меня вполне устраивала, как и большинство людей нашего клана.

Однако дерево не может существовать исключительно из ствола и ветвей. Есть еще крона и корни.

Пришлось хорошенько покопаться в библиотеке, но в итоге я стала облательницей нескольких книг, которые были написаны представителями других кланов. Какой прихотью их занесло в отцовскую бибилиотеку? Но в этих книгах история нашего мира представлялась совсем иначе.

И если уж дальше сравнивать наш мир с деревом, то чернорогие были как раз стволом и ветвями. Мы были самым сильным кланом и самым многочисленным. А белорогие были как корни дерева - о них говорили в последнюю очередь, но именно они выполняли основную работу - сеяли, ухаживали и собирали урожай, после чего передавали его чернорогим, которые его хранили, обрабатывали, перевозили и продавали. Поэтому чернорогие были и самым богатым кланом. А золоторогие - это листва дерева, самый малочисленный клан, выбравший свой особый путь - они были элитой, белой костью, наиболее подверженные безделью и нездоровым соблазнам, но в тоже время поставляющие нашему миру лучшие умы - врачей, ученых, философов и поэтов.

Белорогие и чернорогие считали, что именно они являются основой общества, на котором держится мир, и восхваляли - каждый - только свои заслуги. Лишь авторы золоторогих позволяли себе усомниться в том, какой клан наиважнейший.

Но, вот странно, вся история головорогих, вне зависимости от клана, начиналась лишь с одной даты, как будто до этого дня мира не существовало. А в этот день мир просто появился сразу таким, как он является сейчас.

Лишь в одной книге какой-то малоизвестный историк из белорогих написал, что древняя история покоится на мертвецах и умывается кровью.

"...Кланы принесли стабильность в наш мир, прекратив бесконечные войны между домами, которые представляли собой по сути большие родовые общины.

Жизнь в те далекие дни была непростой, и прав был тот, кто лучше владел мечом и был более удачлив в бою.

Матери теряли четырех из пяти своих сыновей еще до того, как те успевали стать мужчинами, а дочери переходили от одного владельца к другому иной раз чуть ли не каждый год, и нередко случалось, что рожденные были потомками тех, кого резал нынешний владелец..."

Но тот летописец, говоря о мертвецах и крови, как будто имел ввиду вовсе не то время, которое было до кланов, а годы, когда кланы уже существовали.

"...Все было равно поделено между всеми и каждый клан получил равный кусок. Всех было поровну - и белых, и черных, и золотых.

Казалось, настали благие времена, каждый клан процветал, каждый был богат и жил в довольстве.

Но жизнь не терпит однообразия, и чаши весов рано или поздно начинали колебаться. И вновь текла кровь, стоял плач, матери рвали на головах седые волосы, а хоронившие отворачивали лица, не смея ответить мертвецам на немой вопрос: "Почему я?".

Но кто из оставшихся в живых спрашивал себя: а чем оно лучше - благое сейчас в сравнении с тем неблагим?..

Кто из вас осмелился спросить? Вы, стоящие на костях мертвецов и умывающиеся их кровью?"

Книги, которые всегда были готовы дать мне ответ на любой вопрос, в этот раз хранили молчание.

Мне, безусловно, стало больше известно. Но стало ли понятнее? Скорее наоборот.

Я решила спросить об этом дядю, когда он в следущий раз придет к нам в гости.

Сейчас

- Я все еще сомневаюсь, что это правильное решение, - сказал Франц.

- Самое лучшее в наших условиях, - в который уже раз повторил Петер, - пойми, ей везде будет безопаснее, чем с тобой. Им ведь нужен ты, а не она.

- Им нужна моя сумка, а вовсе не я, - возразил Франц.

Аски молча переводила взгляд с одного на другого.

- За меня не бойся, - сказала она наконец, - со мной все будет в порядке.

Франц покачал головой.

- Там я буду тебе мешать, - объяснила Аски и посмотрела на Петера, - и ему тоже. Ведь он должен будет защищать тебя.

- Да, - согласился с ней Петер, - в непредвиденной ситуации мне проще будет вытащить тебя одного, чем вас двоих.

Франц в конце концов согласился, хотя слова его мало убедили, скорее - вынудили обстоятельства.

Когда Франц с Петером покинули дом, Аски спрятала сумку под кровать и устроилась в кресле рядом, готовая ждать столько, сколько потребуется.

Ожидание никогда не тяготило чернорогих - они были готовы ждать хоть целую вечность.

За неимением других дел, Аски перебирала в голове воспоминания о родном доме, да и не заметила, как уснула.

Разбудил ее шум снаружи.

Видимо, проспала она достаточно долго - снаружи наступиал ночь и дом погрузился во тьму. На столе, рядом с креслом, в котором сидела Аски, находились свечи, но Аски не стала их зажигать. Она хорошо видела в темноте, а дом изучила так, что могла бы передвигаться по нему даже с закрытыми глазами.

Снаружи снова послышался шум. Похоже там был не один человек.

Собак не было слышно, но Аски почему-то не подумала о том, что с ними могло что-то случиться. Если бы она это поняла, то скорее всего в ярости бросилась бы наружу. Это было бы плохое решение.

Но она осталась сидеть в кресле и слушать.

Что-то мешало Аски, и она не сразу поняла, что сжимает в руке колючие кристаллики, которые остались у нее после того, как Франц в очередной раз домонстрировал свое удивительное открытие. Он обещал ей сделать сережки из проволоки и поместить туда эти кристаллики туда. Но за всеми заботами так и не успел выполнить своего обещания.

Кристаллики нужно было куда-то убрать и Аски, не задумываясь, убрала их рот, спрятав под губой - когда она была маленькой, то прятала так ключ от своей шактулки с сокровищами.

Вслушиваясь в шум во дворе, Аски думала, что проникшие во двор дома были не очень умелыми грабителями - слишком уж много они шумели.

Но вот наконец шум снаружи затих и неизвестные проникли в дом.

Дверь они открыли бесшумно, и то, что они уже в доме, Аски поняла лишь по легкому дуновению воздуха.

Странно, теперь они передвигались совершенно бесшумно. Вот перед Аски выросли три еле видные во тьме тени. Одна из них выступила вперед, склонившись над неподвижно сидящей девушкой.

Когда человек оказался совсем рядом, Аски вскинула руку, схватила его за одежду и потянула на себя. Человек не удержался на ногах, и падая на Аски, столкнулся с ней лоб в лоб.

Крепкие кости Аски почти не почувствовали удара, а ее противник замертво обвис на сидящей девушке.

Следующим движением Аски отбросила от себя мертвеца и вскочила на ноги.

Драться Аски совершенно не умела, но ее сила легко компенсировала этот недостаток.

Один из оставшихся нападавших не успел отклониться и был сбит полетевшим на него мертвым телом.

Второй бросился на Аски выставив перед собой острый клинок.

Удача была на стороне Аски. Она каким-то чудом поймала руку с клинком и сильно сжала ее. Послышался хруст сломанных костей.

Со всей силы Аски ударила нападавшего в грудь локтем. И снова раздался тошнотворный треск ломаемых костей. Противник Аски что-то напоследок промычал и упал ей под ноги.

Последнему наконец удалось встать на ноги. Он что-то извлек из-за пазухи.

Аски никогда не видела огнестрельного оружия, в мире головорогих его не изобрели. Так что она не поняла, что происходит. Она только увидела яркую вспышку и отшатнулась, услышав громкий звук выстрела.

Однако в этом мире огнестрельное оружие еще требовало улучшений. Круглая пуля пролетела мимо, хотя стрелявший находился совсем рядом. Правда, если уж быть честными, даже если бы пуля все-таки попала в Аски, с очень большой долей вероятности ее кости смогли бы выдержать и этот удар.

Но проверить это стрелявшему не удалось - пистолет был однозарядным. Отбросив бесполезное оружие, последний грабитель смело бросился на Аски. Он даже успел ударить ее, выбрав для этого самое уязвимое место - шею, но Аски успела наклонить голову и удар пришелся ей в подбородок.

Нападавший охнул от боли в отбитой руке. Аски ударила в ответ. В третий и последний раз во тьме раздался хруст ломаемых костей. Но причиной смерти стали не раздробленные кости челюсти, а сломанный позвоночник, когда от сильного удара голова неудачливого грабителя откинулась назад.

Потом еще долго Аски неподвижно стояла, вслушиваясь в темноту, но так ничего и не услышала.

Тогда Аски извлекла из-под кровати сумку и, прижимая ее к себе, вышла из дома во двор, под слабый свет нарождающейся луны.

Только теперь она поняла, почему грабители так сильно шумели. Во дворе дома в разных позах застыли мертвецы. Аски показалось, что их там целая сотня, хотя вряд ли их было больше двух десятков.

Но слезы из глаз девушки полились только тогда, когда среди мертвецов она разглядела двух заколотых собак.

Тогда

Все это уже было однажды.

Повсюду в картинно нелепых позах лежали мертвецы, а кто-то, наверное мама, тянула меня за руку и без остановки повторяла:

- Не смотри туда, Аски. Не смотри туда...

Ее слова сливались в бесконечную бессмысленную фразу:

- ...несмотритудааскинесмотритуданесмотритудааски...

А я просто не могла оторвать взгляд.

Ведь они были совсем не похожи на людей. Нет, это были огромные куклы, брошенные кукловодом - театральные позы, стеклянные глаза, безвольно разомкнутые рты.

Может быть, мне ничуть не было бы страшно, какое бы количество кукол ни валялось здесь, но у всех у них были настоящие рога. И вот именно эти детально выписанные черные рога не оставляли никаких сомнений - когда-то у них были живые хозяева.

Чьи-то руки с силой втолкнули меня в деревянную коробку, и в полутьме мне показалось, что коробка тоже набита куклами. Но уже в следующий миг ко мне потянулись руки и усадили меня между собой.

Однако только лишь тогда, когда деревянная коробка мерно закачалась, я поняла, что нахожусь в карете и меня окружают живые люди...

"Почему они не убили нас?" - хотела спросить я, но, боясь услышать ответ, молчала.

А может быть нас тоже убьют? Вывезут куда-то и убьют.

Хотя кому и зачем понадобилось бы кого-то куда-то вывозить? Проще было бы убить нас там же, вместе с остальными.

- Ну что ты, милая, - сказала мама, обнимая меня, - нас не убьют.

И я поняла, что мысли мои помимо воли вырвались наружу.

А мама еще крепче обняла меня и, более не сдерживаясь, заплакала...

Эта поездка в карете будет преследовать меня еще много ночей. И хотя, кроме мерного покачивания и испуганных лиц, еле различимых во тьме, ничего более в этих снах не случится, каждый раз я буду просыпаться с криком и бешено колотящимся сердцем.

И, будто совсем из другой жизни, я однажды вспомню, как сидя в библиотеке и читая строки позабытого историка, мучительно пыталась понять, о каких мертвецах и какой крови он вопрошает меня в строках своей книги.

Теперь я знаю.

Вот она, чаша весов, склонившаяся в одну сторону.

"И вновь текла кровь, стоял плач и хоронившие отворачивали лица, не смея ответить мертвецам на немой вопрос: почему я, а не ты?.."

Так кланы создают равновесие.

На некоторые вопросы лучше не знать ответа.

Иногда мертвецам проще, чем тем, кто остался жить...

Сейчас

Почувствовав чью-то руку на своем плече, Аски вздрогнула и обернулась.

Но это был всего лишь Франц - Аски узнала в темноте его фигуру.

- Аски, ты в порядке? - спросил Франц.

Она кивнула, но, подумав, что он мог не разглядеть этого, добавила:

- Да.

- Что здесь произошло? - из темноты появилась фигура Петера.

- Они убили собак, - сказала Аски, - зачем они убили их? Ведь собаки никому ничего плохого не сделали?

Франц в замешательстве повернулся к Петеру.

- Оставайтесь на месте, - сказал Петер.

Он сунул что-то в руки Францу (тот не сразу понял, что это был пистолет) и исчез.

Спустя несколько минут Петер появился в дверях дома, держа две зажженные лампы.

С лампами в руках он стал обходить двор, останавливаясь ненадолго возле каждого мертвеца. Иногда он ставил одну лампу на землю и рукой обшаривал тело.

Тщательно изучив двор, Петер вновь исчез в доме.

Все это время Аски с Францем молча наблюдали за ним.

- Похоже, опасности больше нет, - сказал появившийся Петер, приглашающе махая им лампой.

Но отвел он их не в гостиную, а в маленькую спальню Франца.

- Ситуация следующая, - сказал Петер, усадив Франца и Аски на кровать, - пока мы с тобой, Франц, общались с главными, их люди пытались заполучить твою сумку.

- Кто из них? - спросил Франц, мельком глянув на сумку, которую Аски все еще держала в руках.

Петер пожал плечами.

- Пока не могу точно сказать, но как минимум здесь сошлись четыре группы... Нет, пять, - поправил он себя, - еще одна группа в гостиной.

Франц покачал головой.

- Аски повезло, что они сцепились между собой, - продолжил Петер.

- В смысле? - не понял Франц.

- В прямом смысле, - ответил Петер, - они тут поубивали друг друга. Правда, я пока не очень понимаю, как именно развивались события. Видимо, началось все во дворе, потом две группы вступили в борьбу в доме, но победившие, уходя, столкнулись с новой группой.

Он махнул рукой.

- Впрочем, неважно в каком порядке все происходило, - и перевел взгляд Аски, - как тебе вообще повезло выжить в этом аду? Они хотели забрать тебя с собой?

Аски покачала головой.

- Это я их убила, - сказала она, - тех, которые в доме.

Петер долго смотрел на Аски, хлопая глазами.

- Что? - наконец недоумевающие выдавил он.

Он обернулся к Францу.

- Там три трупа, кровавое месиво и переломанные кости, - тихо сказал он, - это не могла быть она. Похоже у нее бред. Это наверное от шока.

- Это я, - повторила Аски и сняла шляпу, скрывавшую рога, - в том мире, откуда я пришла, люди обладают большой силой.

- Нет, - сказал Петер и встряхнул головой, - нет, нет, нет...

- Это у него от шока, - сказала Аски, поворачиваясь к Францу.

Но недоумение на лице Франца сейчас мало чем отличалось от замешательства Петера.

Аски хотела сказать что-то еще, однако вдруг почувствовала раздражение у себя во рту. Язык вытолкнул нечто из-под губы, где оно находилось, Аски сплюнула его на ладонь и долго смотрела, пытаясь осознать, что именно она видит.

Тогда

За одну ночь отец постарел лет на тридцать - разом превратившись из сильного мужчины в дряхлого старика.

Он сидел, глубоко утонув в кресле, свесив вниз голову, как будто не имея даже сил просто держать ее вертикально.

- Зачем они это сделали? - который уже раз спросила я.

Каждый раз от моих слов отец чуть прижимал плечи, словно от удара, и я с каким-то садистским самозабвением повторяла снова и снова:

- Зачем они это сделали? Ведь мы же никому не сделали ничего плохого?

- Аски, замолчи! - вдруг прикрикнула на меня мама, и лишь тогда я наконец смогла остановиться.

- Что и как бы ни случилось, - медленно сказала она, - главное, что клан должен жить.

До этого момента, я, честно, обычно мало обращала внимания на эту женщину.

Да, она всегда была где-то рядом, готовая в любой момент придти на помощь, целый день занятая домашними заботами, но это казалось таким естественным, что похоже все мы - и отец тоже - привыкли воспринимать ее каждодневную заботу как данность.

Отец был удивлен ее словами не меньше моего.

- Умершим уже не поможешь, - продолжила мать, - но живым нужен тот, на кого они могут опереться в свой самый черный день.

Отец поднял голову и выпрямил спину.

- Клан существует, пока жив хоть один чернорогий, - сказал он.

Эти слова мы слышали почти каждый день, но мало кто из нас придавал им смысл - как мало мы придаем значения словам молитвы.

- Ну тогда возьми наконец себя в руки и займись тем, чем должен заниматься глава клана, - со злостью сказала мать, - ведь глава клана теперь ты.

Отец медленно встал.

- Глава клана теперь ты, - тихо повторил он и медленно вышел из комнаты.

Некоторое время мы слушали, как его голос все громче и громче разносится по дому. Мертвящая тишина исчезла - в доме стала просыпаться жизнь.

- А что делать нам? - спросила я.

Мать посмотрела на меня.

- Мы не успокоимся, пока за каждого чернорогого не прольем равное количество крови белорогих и золоторогих. Так что тебе, Аски, предстоит родить много детей, чтобы вновь сделать наш клан самым сильным.

- И чтобы однажды ночью моих детей опять убили дети белорогих? В отместку за тех, кого убьем мы, - продолжила я.

Мама ответила не сразу.

- Не я это придумала, Аски. Таков уж наш мир.

- Спасибо, - огрызнулась я, - но мне этот мир не очень нравится. Поищу другой.

- И клан? - спросила она, - клан ты тоже найдешь другой?

Сейчас

Франц и Петер обсуждали, что еще они могут предпринять, исходя из сложившихся обстоятельств, и перспективы были отнюдь не светлые.

Петер собрался уже высказать то, что явно бы не понравилось Францу, когда к ним в комнату ворвалась Аски, поставила миску на стол и насыпала туда горсть кристаллов, которые она хранила после показательных демонстраций.

- Смотрите, - сказала она, долго собирала во рту слюну и потом выплюнула ее прямо в миску.

Франц брезгливо поморщился, но любопытный Петер тут же низко склонился над миской и долго разглядывал содержимое. Однако ничего не происходило.

- И? - наконец спросил он.

- Надо ждать, - ответила Аски и села в кресло.

- Долго? - поинтересовался Петер.

Аски кивнула.

И они стали ждать.

Несколько раз Петер подходил к миске, заглядывал туда, но ничего не обнаружив, отходил и начинал мерять шагами комнату, думая о том, как деликатнее сказать Францу то, что тот вряд ли захочет услышать.

Франц заговорил первым.

- Я знаю, что ты хочешь сказать, - он вздохнул, - и, к сожалению, мне совершенно нечего тебе возразить.

- Был бы другой вариант, - ответил Петер, - даже самый никудышный, я бы предпочел его. Но даже я со всеми своими возможностями не смогу обеспечить твою безопасность. Особенно теперь, когда они знают, какой лакомый кусок они могут получить.

- Но даже так это ведь намного облегчит жизнь всем остальным людям, верно? - спросил Франц.

- Безусловно! - воскликнул Петер, - твое открытие навсегда изменит мир!

- Значит, нам нужно только выбрать того, кому отдать это? - обреченно сказал Франц.

- Продать, - поправил его Петер, - другими категориями они не мыслят. А если у тебя будут деньги, может ты еще изобретешь что-нибудь полезное.

Франц усмехнулся.

- Вряд ли меня оставят в живых. Слишком уж многим я перейду дорогу.

- Предоставь это мне, - уверенно сказал Петер.

И они, совсем позабыв про Аски, принялись обсуждать. А обсудив все, пошли по второму кругу, не найдя решения.

Когда же, спустя много времени, Аски сказала "Смотрите!", Франц с Петером даже не сразу поняли, о чем речь.

Но то, что они увидели в миске, заставило их позабыть обо всем остальном.

- Я вижу, - сказал Петер, - но не понимаю, что это значит. Кто-нибудь мне объяснит?

Франц с удивлением посмотрел на Аски.

- Аски нашла недостающие детали нашей головоломки, - сказал он Петеру.

- То есть ты хочешь сказать, - сказал Петер, вглядываясь в миску, - что вот это здесь то же самое, что находится в твоей сумке?

Франц кивнул.

- Видимо это какой-то паразитирующий организм, - предположил он, - который может существовать только внутри другого организма.

- То есть внутри людей? - уточнил Петер, хватаясь за живот.

- Не только людей. Но да, наверное для него идеальная среда обитания - наш желудок. Там он проходит активный цикл своего существования и умирает. Тогда кристаллы - это его семена или плоды. Потомство, которое дожидается своего часа, чтобы вновь запустить цикл...

- А съедобная масса? - спросил Петер, - это что тогда? Умершие организмы? Или, боюсь этого говорить, его экскременты?

Франц рассмеялся.

- Вполне вероя... - начал он говорить, но вдруг осекся.

А потом вдруг ударил себя ладонью по лбу.

- Ну конечно! - воскликнул он, - этот организм вовсе не паразит. Он симбиот! Да, он существует благодаря человеку, но за это он его вознаграждает. То есть, съедобная масса - его благодарность нам за возможность продолжить свое существование.

Петер непонимающе покачал головой.

- Природа прекрасна и удивительна! - воскликнул Франц.

- Не хочется возращать тебя на землю, - сказал Петер, - для нас это что-то меняет?

- Да, - сказала Аски, - сережки из проволоки.

Франц с Петером повернулись к Аски.

- Сережки? - спросил Петер, - какие еще сережки?

- Точно! - воскликнул через мгновение Франц, - Аски - ты просто гений!

Он подскочил к ней, схватил в охапку и, подняв ее, в порыве нахлынувших чувств поцеловал. Аски не сопротивлялась.

- Ладно уж, - сказал сам себе Петер, тихо выйдя из комнаты, - объясните потом.

Тогда

Куда можно податься в мире, где у тебя есть единственный возможный вариант? Тот, который тебя совершенно не устраивает.

Не каждому выпадает счастливый случай, и, глядя на мерцающий неровный овал портала, я не собиралась упускать свой шанс.

Мне было страшно? До ужаса. Я ведь не знала никакого другого мира, кроме того, в котором прожила всю свою недолгую жизнь. Жизнь, когда вокруг меня был клан и я всегда была его частью.

- Клан - это я, - говорю я, но почти не слышу своего голоса.

- Ты правда хочешь уйти? - спрашивает отец.

Конечно его здесь нет - ведь чудо предпочитает случаться, когда нет лишних свидетелей.

Но если бы он был тут, он наверное задал бы именно этот вопрос.

- А что мне остается? - отвечаю я.

- Я, - говорит отец, - мы. Клан.

- Клан? Тот, который готов убивать только потому, что у тебя другого цвета рога?

- Не мы это придумали, - возражает мать.

Ее тоже здесь нет. Но в то же время она здесь, со мной, потому что я - это весь клан.

- Но мы это можем изменить, - отвечаю я.

Можем ли?

Чтобы понять, надо выйти за рамки. То есть уйти из клана.

Может быть тогда найдется решение. А может и нет.

Впрочем, что мне терять?

Если я - это клан, то что изменится там, в другом мире, где весь клан ограничится мною одной?

Поэтому я иду туда.

- Есть еще один клан, особенный, - говорит мне дядя, и я почти наяву вижу, как сквозь облупившуюся черную краску на его рогах проступает другой цвет.

- Жаль, что тебя уже нет, - говорю я дяде, - ты бы наверное пошел, не имея ни капли сомнений.

- Почему ты так думаешь? - спрашивает дядя, - ведь именно сомнения и меняют цвет наших рогов.

- Правда? - спрашиваю я.

Тишина.

Лишь мерцает око портала. Оно сейчас также вглядывается в меня, как я - в него.

Хорошо, я иду. Если там есть ответы, значит путь будет стоить того, чтобы пройти его.

- Аски! - зовет меня мама, - ты не можешь уйти! Не можешь бросить свой клан!

- Прости меня, мама, - отвечаю я и шагаю в портал, - но я не бросаю свой клан. Ведь клан - это я.

Эпилог

- Ты все-таки уходишь, - сказал Франц, войдя в комнату Аски.

Аски кивнула.

Как и всегда, она выглядела спокойной и собранной, но Франц подозревал, что за этим внешним спокойствием бури случаются не реже, чем у других людей.

- Можно ли сделать что-то, чтобы ты передумала? - спросил Франц.

- Мне нужно идти дальше, - ответила Аски, - я ведь еще не нашла ответы на свои вопросы.

Она вдруг улыбнулась и взяла его за руку.

- Лучше скажи, у тебя теперь все в порядке?

- У меня все прекрасно! - воскликнул Франц, - я теперь богат и никто больше не охотится за моей шкурой.

- Я рада это слышать, - сказала Аски.

Франц, вдруг вспомнив, вынул что-то из кармана и протянул раскрытую ладонь Аски.

На ладони у него лежали две сережки. Искусного плетения проволока держала в самом центре каждой сережки красивый кристалл, переливающийся яркими красками.

- Это тебе, - сказал Франц, - как и обещал, пусть даже с некоторым запозданием.

Аски сняла свои сережки и вдела в уши подарок Франца.

Свои серьги она случайно, а может и специально забудет на кровати. Это единственное, что останется у Франца в память о ней. Но это будет потом.

- Теперь я буду уверен, что уж смерть от голода тебе не грозит, - сказал Франц.

- Ты сделал их сам? - спросила Аски.

- Эти - да. Но скоро я построю целую фабрику по производству таких сережек. А еще колец и кулонов. Мы будем продавать их как детские товары - почти за копейки, но учитывая себестоимость, это даже принесет хорошую прибыль.

- Ты нашел людей, которые тебе помогут это сделать? - обрадовалась Аски.

- Это все Петер, - ответил Франц, - благодаря ему я смог не только продать свое открытие за весьма впечатляющую сумму, но еще и отдельно обговорил условия по использованию кристаллов, остающихся после производства, в качестве украшений. Без Петера я бы не смог провернуть эту сделку. Так что он тоже в деле.

- Это хорошо, - подытожила Аски, - тебе нужна будет его защита.

- Он все продумал наперед, - кивнул Франц, - через несколько лет, когда в каждом доме нашего мира будут лежать среди детских игрушек сережки с кристаллами, многие люди начнут "случайно" узнавать, как можно самостоятельно из этих кристаллов сделать еду. И я буду совершенно ни причем. Разве что потеряю свой бизнес. Но потеря будет невелика, к тому времени бизнес и сам начнет чахнуть - детям ведь быстро надоедают их игрушки.

Аски кивнула.

- Но всего этого не было бы без тебя, - сказал Франц, - именно ты узнала, что представляют из себя эти кристаллы, и ты придумала, как можно распространить мое открытие среди людей.

Аски отмахнулась.

- Ты бы и сам это узнал рано или поздно. Просто был занят другим.

- Скажи, почему все-таки ты решила меня спасти? - вдруг спросил Франц, - ты ведь тогда случайно там оказалась?

- Да, - согласилась Аски, - случайно. Я не знала куда иду, и почему-то оказалась в этом мире.

- Почему же ты не пошла мимо? - допытывался Франц.

- Потому что ты - клан, - ответила Аски.

- Клан? - не понял Франц.

- Клан, - подтвердила Аски, - я сразу это поняла.

- А я вот совершенно не понимаю, - покачал головой Франц.

- Это как большая семья, - объяснила Аски, - и ты теперь часть этой семьи. Ты и я - теперь один клан. Так что если с тобой снова случится беда, ты только позови - и я приду. Приду, где бы я ни находилась.

- Хотел бы я сказать то же самое, - Франц нахмурился и вздохнул, - но я не умею передвигаться между мирами.

- Это несложно, - сказала Аски, - просто сейчас ты нужен здесь, поэтому и не можешь уйти.

- А может случиться так, что однажды ты вернешься сюда? - спросил Франц.

Аски надолго задумалась.

- Я не знаю, - сказала она наконец, - это всего лишь второй мир, который я видела. Мне нужно еще многому научиться.

- Я буду ждать, - пообещал Франц, - просто помни об этом. Всегда.

Постскриптум

- Можешь все-таки объяснить, что из себя представляет этот твой "сыр"? Или правильнее будет "хлеб"? - спросил Петер, - и как это связано с тем, что Аски наплевала в тарелку с кристаллами?

Франц вздохнул.

- Мне бы и самому не помешали более глубокие исследования, но слишком уж быстро все произошло, а потом так круто закрутилось, что было уже не до этого.

- А как, кстати, так получилось, что об этом узнал кто-то еще? Кому ты успел рассказать? - поинтересовался Петер.

- Я - никому, - ответил Франц, - но мы же работали с Бруно. Совсем над другой задачей, когда случайно обнаружили нечто, что нас заинтересовало...

Франц махнул рукой, прервав самого себя.

- Впрочем, это сейчас неважно. Так вот, мы это обнаружили и стали изучать. Уже после первых опытов стало понятно, что перспективы очень хорошие. Однако мы знали слишком мало. Я просил Бруно помалкивать, пока мы не будем точно уверены, а уж потом вместе решим, что делать с нашим открытием.

Но, вероятно, Бруно кому-то что-то рассказал. В один день он вдруг исчез, а потом я увидел, что вокруг нашего здания кружат какие-то подозрительные личности. Тогда я просто сложил все в сумку и через черный ход сбежал.

Несколько дней я прятался, думая о том, куда податься, но когда вспомнил про Магнуса, они уже меня обнаружили. Если бы не Аски, до Магнуса бы не добрался...

- Обратиться к Магнусу было отличным решением, - согласился Петер, - даже странно, что старик тебе отказал. Он бы должен наоборот за тебя ухватиться.

Франц пожал плечами.

- Магнус оказался прозорливее нас обоих, раз не стал связываться с тем, что ему не по плечу, - подвел он итог.

Петер согласно кивнул.

- Старик всегда был слишком умным.

- Вернемся к теме, - продолжил Франц, - в общем-то мы с Бруно открыли лишь одну фазу цикла того организма, который ты называешь "сыром". Она очень хрупкая, и в естественной среде не смогла бы существовать. Слишком уж много нужно подходящих условий.

И вот для этого ему нужна вторая фаза, которую открыла Аски. Так как вероятность подходящих условий очень низкая, то необходимо было как можно дольше и безопаснее просуществовать до этого времени. По сути кристаллы - это надежная камера хранения, в которой наш организм может очень долго ждать, прежде чем сложатся подходящие идеальные условия для первой фазы.

Может именно поэтому ему удавалось так долго оставаться неузнанным, что мы видели его обычно во второй фазе - в кристаллах. Они конечно красивые, но проку от них для нас не было никакого.

- А если идеальные условия - наш желудок, как ты уже говорил, - продолжил Петер, - то, получается, слюна - это активатор, который сообщает "сыру", что такие условия наконец наступили.

- В точку! - подтвердил Франц.

- А что такое "симбионт"? - продолжил расспросы Петер.

- Симбионты - это организмы, которые помогают друг другу выжить. В одиночку им было бы сложно, а вдвоем легче. Поэтому, помогая другому, они помогают собственному выживанию.

- Получается, люди и собаки - тоже симбионты? - уточнил Петер.

Франц покачал головой.

- Лишь отчасти, - сказал он, - ведь здесь каждый вид может выживать и отдельно. Но, в качестве симбионтов они действительно повысили свои шансы на выживание. Так что можно и их назвать симбионтами.

В случае же нашего "сыра"... название конечно надо бы придумать получше, но это потом... он получает возможность продолжить свое существование и при этом кормит - в самом прямом смысле - того, без кого он бы не смог существовать.

- Но ведь сыр же растет и в воде? - удивился Петер, - ты же сам выращивал его именно в воде.

Франц кивнул.

- Да, но воду мы для него использовали специальную - она была нами очищена, обезопасена и обогащена питательными добавками. Наверное, не во всякой воде сыр может пройти первый цикл. И наш желудок для него более подходящая среда. В естественной природе.

Петер кивнул.

- Все-таки удивителен мир, - сказал он после долгой паузы, - иногда узнаешь что-то новое о нем и думаешь - а сколько еще мы о нем не знаем?

- И ведь существует не только этот мир, - продолжил Франц, - где-то есть мир, в котором живут девушки с рогами на голове...

Франц вздохнул.

- Скучаешь по ней? - спросил Петер.

- Очень, - признался Франц.